Наткнулась на исследование тревожности с экспериментом на мышах. Мне показалось эта идея странной и даже забавной. Во-первых, как вообще можно оценить тревожность мыши? А во-вторых, как тревожность грызунов соотносится со сложной и многофакторной человеческой тревожностью?
В эксперименте мыши жили в клетках размером с коробку из-под обуви. Еда по расписанию, свет по таймеру, температура стабильная. Всё предсказуемо. Минимум раздражителей. Мыши жили так с самого рождения. Эти условия, которые, как выяснилось, наилучшим образом способствуют развитию тревожности.
В какой-то момент учёные стали измерять их тревогу. Оказывается, для этого выработан даже «золотой стандарт». Это делается с помощью нехитрого лабиринта. Он устанавливается на высоте, где есть закрытые и открытые участки. Сначала мышь исследует всё, но с каждым последующим разом всё реже выходит на открытые участки, у неё формируется устойчивая реакция избегания. Учёные считают, что эта динамика отражает изменение уровня тревожности.
Далее учёные выпустили половину мышей в самое настоящее поле, в дикую природу. Через неделю повторные замеры тревожности показали её значительное снижение у группы на «свободном выгуле» по сравнению с той, что осталась жить в клетках. «Одичавшие» мыши стали снова выходить на открытые участки лабиринта, как при первом знакомстве с ним. Тревожная реакция обратилась вспять.
Исследователи считают, что ключевая вещь здесь — ощущение «я могу влиять на то, что со мной происходит». В клетке мышь не выбирает ничего, всё происходит «само», а в поле — роет нору, ищет еду, прячется от дождя. Многократно повторенный опыт «я справляюсь» перестраивает всю систему реагирования. Как сказал руководитель исследования, «тревога — это по сути неадекватная реакция на то, что на самом деле не страшно».
Любопытно. Но всё же как вообще можно сравнивать мышь, живущую на инстинктах, с человеком, с его интеллектом и сложнейшим психическим устройством?
Ведь мышь, попав в поле, оказывается в своей стихии. Ей не нужно объяснять, зачем и как рыть нору. У неё нет голоса в голове, говорящего что-то вроде «эй, Таня, ты должна быть хорошей мышью!». Нет дедлайнов, родительских ожиданий, необходимости вспоминать, выключила ли она утюг и привычки прокручивать в голове разговор недельной давности.
Человеческая тревога находится «этажом выше». Она питается не только нехваткой нового опыта, но и избытком «должен». Мы умеем бояться того, чего ещё не случилось, и переживать то, что давно прошло.
Однако, эксперименты на животных постоянно используются учёными, чтобы исследовать поведение и экстраполировать результаты на людей. Например, вы наверняка слышали, про выученную беспомощность. Это когда животное или человека подвергают неизбежному воздействию чего-то неприятного, животное сначала пытается избавиться от этого, но убедившись, что от него ничего не зависит, просто перестаёт пытаться. И, что важно, — не пытается, даже когда возможность избавиться от неприятного воздействия возвращают. Выученная беспомощность — термин, давно вошедший в лексикон психологов, хотя эксперимент изначально ставился на собаках.
Если вдуматься, отсутствие у животных сложных психических «надстроек» даёт некоторое неочевидное преимущество. У людей есть и «животный» уровень тревожности, и «человеческий». У мышей — только «животный», и он работает по схожим механизмам с нашим. Поэтому исследования такого рода показывают лабораторно чистый результат только по нашей общей «животной» части.
«Человеческий» уровень другой, но похож, потому что, если хотите, «клетка», в которой живём мы, и события, которые с нами происходят, частично находятся у нас в голове.
Но вернёмся к природе. Есть мета-анализ 2023 года, несопоставимо более масштабный, объединивший 18 наблюдательных исследований с общей выборкой более трёх миллионов человек. Он подтвердил вроде бы интуитивно понятное: регулярный контакт с природой измеримо снижает депрессию и тревожность. Эффект дают даже десять минут! И дело не только в магии деревьев, но и в том же механизме. Когда мы видим новое, получаем минимальный стресс, сворачиваем с привычного маршрута, когда тело получает новые ощущения, когда мы сами решаем, куда повернуть, мы возвращаем себе субъектность, то есть ощущение «я могу влиять на то, что со мной происходит».
В этой связи вспомнилось, что Винникотт (один из ключевых психоаналитиков ХХ века), писал о полезности «достаточно хорошей среды» для развития ребёнка. Заметьте, не идеальной, а «достаточно хорошей», такой, где есть пространство вариантов, необходимость принятия решений и где можно получить опыт ошибки. Такая среда делает психику стабильнее. Полагаю, мыши из эксперимента рассказали нам о том же.
Нет, конечно, тревогу прогулка в парке не «вылечит». Но если ваш ежедневный маршрут выглядит как дом-машина-работа-машина-дом, стоит задуматься. Не потому что учёные так сказали, а потому что при такой жизни мы становимся похожи на лабораторных мышей, а этот маршрут — на клетку размером с коробку из-под обуви. А это, как показало исследование с мышами, связано с повышенной тревожностью.
С уважением и безусловным принятием,
психолог Лола 